записки оживающего камня

Потому что я не буду знать, куда себя приткнуть целый день. Потому что я не знаю, что я буду чувствовать завтра, и боюсь того, что это может быть. 
Несколько лет назад мы познакомились с дедом. Познакомились 9-го мая, поэтому этот день у меня крепко-накрепко остался связан именно с ним. 
"Он тебе родной дед?" - спрашивали меня. А я не знала, что ответить. Конечно, родной. Роднее некуда.
И не кровью это определяется, это уж точно.
С тех пор, как мы встретились, 9-е мая мы отмечали вместе. Просто проводили этот день  в компании общих знакомых. Не было в этот день слов, воспоминаний вслух не было. Был день молчания. День чего-то очень важного и очень общего. И всем, кто к нему приходил, было очень важно быть в этот день рядом с дедом.
Деда - маленький сухонький еврей, запредельный бабник даже в свои почтеннейшие лета, с удивительным чувством юмора, океаном обаяния, знанием 6 языков и без высшего образования. 
Над его домом висел флаг Германии. Он трясся при упоминании Сталина (да и вообще советской власти). Он замыкался и нервно дёргал щекой, когда речь шла о войне. Он расцветал всякий раз, когда в комнату входила его жена. Он безумно любил посиделки с самоваром, стихами и музыкой у себя на веранде. И запах осенних яблок очень любил. Он мечтал побывать в Израиле. И почему-то на Кубе. Мечтал до последнего дня.
Он умер прошлым летом.
А 9-ое мая... закончился ежегодный отсчёт этого чего-то очень важного.